суббота, 27 января 2018 г.

Ованес Дарбинян - Тар (1979)(Мелодия С32 11809-10)

I сторона

ГАРУН А (Весна) — 2.52
АНТУНИ (Бездомный) — 2.27
КОМИТАС

Александр Саркисян, ф-но

II сторона

АРАВОТУН БАРИ ЛУИС — 1.23
(С добрым утром)
КОМИТАС

МИЧНАДАРЯН МЕГЕДИ — 3.16
(армянская средневековая мелодия)
НЕРСЕС ШНОРАЛИ

Звукорежиссер Ш. Мелконян
Редактор Ю. Казарян
Художник М. Швелидзе

Имя молодого талантливого музыканта Ованеса Дарбиняна хорошо знакомо слу­шателям. Освоив армянскую традицион­ную манеру игры на древнем инструмен­те — таре, Дарбинян создал свой стиль, который отличается особой прозрач­ностью звучания, романтической припод­нятостью и тонким лиризмом. Его искус­ство отмечено высоким вкусом, подлин­ной культурой.
О. Дарбинян глубоко ощущает особен­ности национальной музыки, стиль раз­личных эпох. Так, например, исполняя пьесу классика армянской музыки Комитаса «Гарун а» («Весна») и сохраняя ав­торский стиль, О. Дарбинян интерпрети­рует ее в своей манере. Новое качествен­ное толкование получает в исполнении Ованеса Дарбиняна и созданная в XII ве­ке армянским философом и музыкантом Нерсесом Шнорали «Мелодия».

Искусство О. Дарбиняна известно и за пределами Армении: он лауреат не толь­ко республиканских, но и всесоюзных конкурсов молодых исполнителей. Кроме того талантливый музыкант ведет актив­ную и плодотворную преподавательскую деятельность в Армянском педагогиче­ском институте им. X. Абовяна и в музы­кальном училище им. Р. Меликяна. Его ученики с успехом работают во многих профессиональных и самодеятельных кол­лективах республики.
Ованес Дарбинян окончил с отличием хормейстерское отделение Ереванской консерватории им. Комитаса и является сегодня одним из активных руководителей хоров.

М. Мазманян, народный артист Армянской ССР, композитор

пятница, 26 января 2018 г.

Майя Черкашина. Девятый класс, девятый класс (1975)(Мелодия М40 37203-04)


Инсценировка Майи Черкашиной
музыка Борис Савельева
текст песен Михаил Пляцковского

Действующие лица и исполнители:

Директор - Валентин Гафт
Искра Сергеевна - Лилия Толмачева
Бова - Всеволод Абдулов
Богуслава Николаевна - Евгения Рубановская
Дашевский - Юрий Лябихов
Оля - Татьяна Осмоловская
Ветка-  Мира Ардова
Валентина Лаврентьевна - Наталья Литвинова

Инструментальный ансамбль п/у Б. Савельева
Режиссер Н. Киселева

«Мы еще не взрослые, но уже—не дети...»
Девятый класс... В девятом классе со мной произо­шло чудо: я влюбился. Предметом моей первой люб­ви была одноклассница с четвертой парты. Подойти к ней и признаться у меня, честно говоря, духу не хва­тило.
Единственный выход — записка. Сколько я перерыл книг, чтобы найти эти самые необходимые слова у Пуш­кина, у Тургенева, у Есенина и даже у Дюма—отца и сына...
И вот записка готова. Я промучился целых три уро­ка. А на уроке физики почему-то вдруг решился, и не­заметно бросил записку к четвертой парте. Я еле дож­дался конца уроков.
Подойдет она ко мне: или нет? Правда, я не напи­сал в конце записки свое имя, но она должна была это и так понять.
Мо подошла ко мне вовсе не она. Подошел ко мне сосед моей первой любви по парте, мой закадычный дружок. Он отозвал меня в сторонку и шепотом сказал: «Ты посмотри, какую записку я получил. Правда, без подписи, адресована явно мне...»
И тут о, ужас! — я увидел свой многострадаль­ный труд, состоящий всего из трех слов: «Я люблю Вас...»
Прошли годы... Но я почему-то не забыл об этом забавном и в то же время грустном случае с запиской. Этот достопримечательный факт даже лег в основу песни «Смешной мальчишка» в радио пьесе «Девятый класс, девятый класс...»
Герои писательницы Майи Черкашиной, с которыми вас познакомит эта пластинка, — девятиклассники. Все они Бова, Дашевский, Ветка — очень симпатичные ре­бята, такие похожие и в то же время разные, смеш­ные и трогательные. У каждого из них — свой харак­тер, свое отношение к жизни, к школе, к людям.

Нам все снега и все ручьи Природою подарены.
У нас — Онегины свои,
Свои Татьяны Ларины.
Ах, детство — дело прошлое,
Другие им владейте!..
Мы еще не взрослые,
Но уже — не дети.

Это из песенки, которую не без юмора напевают девятиклассники. И в несложной формуле «Мы еще не взрослые, но уже—не дети» верно передано внутрен­нее состояние самих ребят... Еще зовут их на урок школьные звонки, еще пишутся контрольные и диктан­ты, но детство, наивное и улыбающееся, осталось на (вчерашних фотокарточках. Повзрослели ребята. Они уже стоят на пороге самостоятельной жизни. Пора вы­бирать свою дорогу, искать свое призвание. Скоро, сот всем скоро им предстоит произнести щемящее грустную фразу: «Прощай, школа!»

Девятый класс... Это — Пушкин и Лермонтов, это синусы и косинусы, это первый вальс и первая любовь... Девятый класс — это ожидание чуда, это — начало жизни, когда самое интересное, самое главное — впе­реди.

Михаил Пляцковский

Александр Серов - Рогнеда (фрагменты оперы)(1945)(Мелодия М10 41981-2)

I сторона
Пир (1 д.)
Ария Руальда (1 д.)
Здравица и русская пляска (2 д.)
Сказка Скомороха и сцена (2 д.)

II сторона
Хор и речитатив Странника (3 д.)
Терем Рогнеды (4 д.)
Финал (5 д.)

Владимир — Даниил Демьянов (баритон)
Рогнеда — София Киселева (сопрано)
Изяслав — Нина Кулагина (контральто)
Добрыня Никитич — Всеволод Тютюнник (бас)
Руальд — Александр  Ткаченко (тенор)
Странник — Алексей Королев (бас)
Княжий скоморох — Павел  Понтрягин (тенор)

Хор и оркестр Всесоюзного радио
дирижер А. Орлов

архивная запись 1945 г.
реставратор Н.Терпугова


Деятельность А. Н. Серова оперного компози­тора началась сравнительно поздно, когда ему было уже за сорок. Первую свою оперу «Юдифь», при­несшую композитору большой успех, он закончил в 1863 году. К этому времени Серов был широко известен как музыкальный критик, выступивший с рядом статей, посвященных западноевропейской и русской музыке («Тематизм увертюры «Леонора», «Девятая симфония Бетховена», «Руслан» и русланисты»). Эти работы явились основополагающими в зарождающейся отечественной музыкальной науке. Кроме того, известна была и музыкально-просвети­тельская деятельность Серова, выступавшего с публич­ными лекциями на самые разнообразные темы музы­кального искусства.
Оперное творчество Серова неразрывно с его музыкально-критической деятельностью. Мечтая о создании русской национальной оперы, он видел для нее, в отличие от оперы западноевропейской, прин­ципиально иной путь развития. Недостаток, которым по мнению Серова, отличался западный оперный театр, коренился в том, что музыка здесь служила «приятной забавой, легкой усладой слуха». Серов требовал отвести главное место в опере смыслу, со­держанию, высоким нравственным идеям. Он гово­рил «о способности музыкального языка сильно и верно передавать душевные движения, рисуя вместе с ними и эпическую обстановку драмы, колорит местности и эпохи, — о совпадении музыки со всеми глубочайшими требованиями истинной драматургии...»
Как музыкальный ученый и критик Серов в своих статьях разрабатывал основополагающие принципы русского национального музыкального театра. Одна­ко как композитор Серов не обладал тем масшта­бом дарования, которое требовалось для воплоще­ния его художественных идеалов. И тем не менее творчество Серова, пользовавшееся в свое время огромной популярностью, а ныне заслоненное бес­смертными шедеврами Мусоргского, Чайковского, Бородина, Римского-Корсакова, продолжает сохра­нять для нас эстетическую ценность. Оперное твор­чество Серова интересно еще и тем, что во многом предвосхищает последующее развитие русской опе­ры. Так, в «Рогнеде», по словам Б. Асафьева, Серов «пошел навстречу идее национальной государствен­ности, предварив «Игоря» Бородина; своей «Вражьей силой» он оказался в рядах народников и выступил параллельно Мусоргскому с идеей «опрощения» оперного сюжета и музыкального оперного языка...»
На древнерусское предание о Рогнеде А. Н. Се­рову указал известный русский поэт Я. Полонский. В свое время легенда о Рогнеде вдохновила на по­этические строки поэта-декабриста К. Рылеева. Сю­жет предания восходит к эпохе Киевской Руси.
Князь Владимир Красное Солнышко в своих
походах покорил Полоцкую землю. Убив полоцкого князя Рогволода, он насильно взял себе в жены его дочь, княжну Рогнеду, но вскоре забыл о ней, пре­давшись воинским утехам и разгулу. Мечтая отом­стить Владимиру, Рогнеда вступает в заговор с язы­ческими жрецами, фанатически преданными Перуну. Жрецы боятся, что новая христианская вера востор­жествует на Руси. Орудием убийства князя Владими­ра они хотят сделать Рогнеду. Мечтает о мести и
молодой варяг Руальд, у которого князь похитил невесту, красавицу Олаву и сделал ее своей налож­ницей. Но Руальд — христианин. Собираясь во вре­мя княжеской охоты убить Владимира, он, видя,
как на князя нападает медведь, спасает своего врага
ценою собственной жизни. Владимир потрясен велико­душием юноши. Между тем Рогнеда ночью, про­кравшись к спящему мужу, заносит над ним нож. Неожиданно проснувшись, князь в гневе велит наутро казнить коварную жену. Но мольбы сына
Изяслава и память о благородном поступке юного Руальда смиряют Владимира. С мыслью утвердить на Руси христианство он прощает Рогнеду.
План будущей оперы Серов составил сам, сти­хотворный текст написал П. Аверкиев в сотрудниче­стве с композитором. «Рогнеда» была закончена ле­том 1865 года и - 27 октября поставлена на сцене Мариинского театра. Композитор принимал живое участие в разучивании оперы, присутствовал на репе­тициях, даже показывал певцам, как следует испол­нять тот или иной фрагмент роли. Артисты с энту­зиазмом отнеслись к произведению. Борьба за утверждение русской оперы еще разгоралась, и премьера «Рогнеды» ожидалась как вызов итальян­ской труппе.
Шумный успех сопутствовал премьере. Однако мнения критики были весьма противоречивы, и про­тиворечивы не случайно — они явились отражением противоречий, лежащих в самой опере. Превосход­ный замысел Серова вылился как раз в ту форму, против которой так рьяно восставал сам композитор. Огромный спектакль (пять актов, семь картин) ока­зался громоздким, в духе оперы мейерберовского типа, с обилием постановочных эффектов, «забав­ных» сцен, отягощающих развитие действия, лишаю­щих его логики и стройности. Масса побочных сю­жетных мотивов, обилие персонажей (странники-бо­гомольцы, жрецы, охотники с собаками, скоморохи, колдуны и т. д.) — все это снижало идейное со­держание произведения. Внешняя форма, традицион­ная «оперность» восторжествовали, что позволило А. С. Даргомыжскому едко пошутить, обращаясь к Серову: «Ваши оперы не могут не иметь успеха: в одной верблюды, в другой — собаки!!!»
Конечно, в пылу полемики будущий автор «Каменного гостя» был несправедлив. Не правы были также в своих резко критических выступлениях Ц. А. Кюи и В. В. Стасов, близкие Даргомыжскому члены возникшего в конце 50-х — начале 60-х годов, так называемого «балакиревского кружка» — содру­жества музыкантов, которое, по меткому определе­нию В. В. Стасова, вошло в историю под названием «Могучей кучки».
Иного мнения был молодой Н. А. Римский-Кор­саков, который писал позднее в своей «Летописи»: «В публике «Рогнеда» произвела фурор. Серов вы­рос на целую голову. В кружке Балакирева над «Рогнедой» сильно посмеивались, выставляя в ней, как единственную путную вещь, идоложертвенный хор 1-го действия и некоторые такты из хора в гриднице. Не могу не сознаться, что «Рогнеда» меня сильно заинтересовала, и многое мне в ней понра­вилось, например, колдунья, идоложертвенный хор, хор в гриднице, пляска скоморохов, охотничья пре­людия, хор в 7/4, финал и многое другое — отры­вочно. Нравилось мне также ее грубоватая, но коло­ритная и эффектная оркестровка...»
Интересно, что и П. И. Чайковский, высоко це­нивший Серова как музыкального критика, отдавал ему должное и как одаренному композитору. Он от­мечал достоинства «Рогнеды» в специальной статье, посвященной возобновлению оперы.
На пластинку записаны фрагменты оперы «Рог­неда». «Пир» — фрагмент первого действия, связан­ный с ритуалом языческого жертвоприношения («идоложертвенный» хор). Его характерная особен­ность — в унисонном, «заклинательном» звучании всего хора, которое, подобно рефрену, возвращает­ся на протяжении всей сцены.
Ария Руальда из первого действия служит ха­рактеристикой молодого героя, разлученного со своей невестой Олавой. Речь Руальда патетически приподня­та, порывиста, взволнованные реплики передают одновременно и отчаяние юноши, и решимость най­ти и отстоять любимую.
«Здравица и русская пляска», «Сказка скоморо­ха и сцена» взяты из второго действия оперы. Князь. Владимир веселится в своем тереме. Приближенные славят князя, девушки и скоморохи развлекают его песнями и плясками. Хор в гриднице «Слава солныш­ку на небе» написан в жанре традиционных славильных хоров. Скоморохи и скоморошество, давнейшая форма народного искусства Руси — впервые воссоздана Серовым на оперной сцене. Кстати, образы скоморохов «Рогнеды» предвосхищают аналогичные страницы в партитурах Н. А. Римского-Корсакова: «Пляску скоморохов» в «Снегурочке», «Сказку Ста­рого деда» в «Салтане».
Хор и речитатив Странника открывают собой третье действие. Странники-христиане возвращаются в Киев с богомолья. Хор странников выдержан в духе церковных песнопений — суровых и возвышенно строгих. Старик-странник вспоминает знакомые места, где некогда он приобщил к вере юного Руальда.
В его речитативе та же возвышенная строгость, внутренняя сила, значительность.
Сцена в тереме Рогнеды из четвертого действия пронизаны настроением печали. Задумчива и грустна Рогнеда в своем терему. Ничто не веселит ее, ни песни девушек, ни нежная любовь сына Изяслава. Мучает княгиню мысль о неверности Владимира, о собственной неволе, тоска по родной стороне. Изяслав просит мать спеть варяжскую песню про деда Рогвопода. В суровом, мужественном напеве Рогне­да обретает душевные силы, но вот песня кончена, и княгиня, словно очнувшись ото сна, вновь сникает в безысходной тоске.
И, наконец, финальная картина оперы — картина вече. Под звон колоколов собирается народ судить Рогнеду, покусившуюся на жизнь мужа. Все требуют смерти княгини. Но появление странников напоми­нает Владимиру о смерти Руальда. добром отплатившего за принесенное ему зло, и князь решает про­стить Рогнеду.
А. Венецкий